И. Харисов. "СЕЗНЕ САГЫНГАН САЕН..."


kharissov@gmx.de


Фото: Hа выставке "Sinn und Raum II, 1999" в увеличении

Web-страница Татарско-башкирского культурного центра в Берлине:
www.tatar-bashqort.tk

Форум сайта "Татары в Германии"

Сайт "Татары и башкиры в немецких средствах массовой информации"

Ildar Kharissov. Nemec tatarcha monglana (tatarcha) / Das tatarische Lied erklingt in Deutschland (in Tatarisch, Lateinschrift)

Раис Халилов. Биография, картины, критика

Раис Халилов. Татары и башкиры в Берлине / Rais Khalilov Tataren und Baschkiren in Berlin

Художник Шамиль Гимаев. После воссоединения Западной и Восточной Германии Шамиль принимал участие в международной художественной акции по росписи Берлинской стены. Открытки и репродукции с фрагментами его росписи.

Ильдар Харисов. Тезисы о татарских баитах (на немецком) / Ildar Kharissov ueber die Tatarischen Erzaehlgesaenge (in Deutsch)

Татары в Германии. Главная страница / Tataren in Deutschland. Hauptseite



Вместо предисловия. "ТУГАН ТЕЛ" В ГЕРМАНИИ

Уютный трехэтажный дом в тихом, аристократически "стильном" районе Западного Берлина. Не типовое безликое строение, а маленькая вилла в окружении зелени. Экономные и любящие чистый воздух жители Германии стараются как можно меньше пользоваться автомобилем, поэтому перед домом – стоянка не для машин, а для велосипедов. Рядом с калиткой табличка: "Свободный Университет Берлина. Институт тюркологии". Институт, с которого четыре года назад началось мое знакомство с академическим миром Германии.

В 1994 году я получил стипендию Немецкой Службы Академических Обменов ДААД для стажировки в ФРГ. Только что окончив Казанскую консерваторию с дипломной работой о ритмическом строении татарской народной песни, я приехал в Берлин поучиться неизвестным у нас методам изучения народного творчества. В Свободном Университете я мог посещать любые занятия, заниматься в библиотеках и даже бесплатно учить любой язык. Моим "родным" институтом является Институт этномузыкознания, где я в настоящее время пишу диссертацию о вариантности в татарской устнотрадиционной музыке. Но об этом – в следующий раз. Сейчас же я хочу рассказать немного о студенческой жизни в Германии – как она увиделась мне, приехавшему с берегов Камы и Волги воспитаннику еще советской по методике образовательной системы.

Институт тюркологии является крошечной частью огромного Свободного Университета (Freie Universitaet), который был основан в Западном Берлине в 1949 году и назван "Свободным" в отличие от восточноберлинского Университета имени Гумбольдта, находившегося тогда под прессом социалистической доктрины. В Свободном университете есть также Институт арабистики, Институты иранистики, исламоведения, Восточной Азии, Восточной Европы, византинистики, Латинской Америки, искусствоведения, этнографии, сравнительного языкознания… – список гуманитарных дисциплин можно продолжать долго. В Свободном Университете Берлина преподают также и экономику, и математику, и медицину, и спорт, а учатся в нем около 50 тысяч студентов. Почти каждый институт имеет отдельное здание, свою маленькую "резиденцию".

Если иметь в виду, что в Берлине есть еще два университета со столь же богатым выбором дисциплин и столь же большим числом студентов, если не забывать о существовании консерватории, Высшей Школы Искусств, техникума, циркового и двух театральных вузов, то поневоле признаешь, что студенты из всех стран мира заполонили трехмиллионный Берлин, как полчища Тамерлана, диктуя городу свои правила жизнедеятельности. Но и сам Берлин как культурная метрополия влияет на своих юных "покорителей". Оперные театры – 3 государственных и 5 "альтернативных" –, 10 симфоничесих оркестров, более 30 драматических театров. Дом культур мира и Центр интернациональных когрессов, где ежедневно выступают турецкие, арабские, еврейские, индийские, китайские, русские, таджикские и др. музыкальные группы, показывают этнографические фильмы и читают лекции. Религиозные общины (в том числе и суфийские). Бесчисленные дискотеки, многотысячные карнавальные шествия – от "Парада культур" до "Парада Любви"… Клубы диаспор – в Берлине много иностранцев (есть и татары – эмигранты как "старой", так и "новой" формации). А демонстрации против укрепившегося на землях бывшей ГДР неонацизма! А митинги в поддержку вымирающих от войн, голода и СПИДа этнических групп!.. А вечные поиски приработка – культурные и прочие "соблазны" Берлина, да и расходы на транспорт опустошают кошелек бысрее, чем, например, в маленьком Геттингене. Стипендию же получают только 30% студентов – из малоимущих семей. (Хорошо еще государство все никак не решится ввести плату за обучение!) Студентам в Берлине просто некогда учиться! Ан нет, учатся и выходят хорошими специалистами. При этом преподаватели не "ходят за студентами", не "натягивают" им отметок и уж, упаси Бог, не пишут за них ни строчки. Приемных экзаменов нет – смотрят на отметки в школе. Не сдал зачета – не беда, никто тебя из вуза не выгонит. Сдашь, когда захочешь и когда сможет принять преподаватель. Да и обязательных зачетов и экзаменов там не много. Какие из предлагаемых "свободных" дисциплин и когда посещать, студент выбирает сам. Может быть, поэтому и учатся с интересом, не из-под палки? К выпускному экзамену, однако, допускают только тех, кто набрал определенное количество учебных часов, сделал столько-то семинарских докладов, написал столько-то курсовых, выучил такие-то языки. Сколько тебе на это потребуется – четыре года или десять, решаешь сам. Можно учиться одновременно по двум-трем специальностям и свободно менять факультеты. Надоело вертеться в толпе слишком уж заносчивых будущих адвокатов – можешь перейти в Институт монголистики и начать учиться с "азов" на переводчика. Стажировку в языковой среде тебе оплатит все та же Служба Академических Обменов, а зарплата у государственных "толмачей" очень высокая. Правда, черезчур "вольным художникам" и "старичкам" стипендий не платят, и работу по специальности им найти бывает труднее: не верят работодатели в серьезность их намерений. Однако и трудягам-"спринтерам", будь то юрист, будь то переводчик, найти работу непросто: всюду переизбыток хороших специалистов. Впрочем, система социальной защиты позволяет и безработным гражданам Германии жить по нашим меркам очень даже неплохо. Более того, многие безработные преподаватели могут себе позволить бесплатно вести занятия в вузах – для того, чтобы рос преподавательский стаж и накапливался опыт работы. Так, автор пожалуй лучшего в мире учебника турецкого языка – госпожа Маргарита Эрсен-Раш – шесть лет преподавала в Университете Франкфурта-на-Майне, не получая за это ни пфеннинга. (Отчасти знакомая для нас ситуация, не правда ли? Только в СНГ нет таких "пухлых" пособий по безработице, как в Германии…)

Упоминание о фрау Эрсен-Раш позволяет мне вернуться к берлинскому Институту тюркологии, в котором "Маргарита ханум" преподает (уже, Аллага шокер, не безвозмездно) турецкий, азербайджанский, башкирский и татарский языки. Что, на Западе учат татарский? Да-да, и не только в Берлине. (Упомяну, например, Краковский университет и парижскую Сорбонну). А в Институте тюркологии преподаются еще и османский, и древнетюркский, и уйгурский, и якутский, и чувашский, и даже совсем уж экзотичный долганский (наши языковеды относятся к нему как к диалекту якутского, а немецкие – как к самостоятельному языку). Что же касается казахского и узбекского, то в Берлине их преподают параллельно (!) в двух университетах. К тому же в одном из берлинских "народных университетов" казахскому и туркменскому предполагали учить и "простых" немцев, не студентов. (Не знаю, смогли ли найти преподавателей.) В прошлом году большая группа берлинских студентов – будущих языковедов, этнографов, социологов, экономистов – интенсивно учила узбекский язык и изучала культуру Средней Азии. Эти студенты провели затем несколько месяцев в городах и деревнях Узбекистана, результаты их исследований войдут в магистрские (по нашему – дипломные) работы. А ученики госпожи Эрсен-Раш ездят на стажировку в Башкортостан и Татарстан, где их тепло принимают профессоры Флера ханум Сафиуллина в Казани и Зиннур эфенде Ураксин в Уфе, сотрудничащие со Свободным Университетом. Эти, а также другие преподаватели из наших мест часто бывают в Берлине, читают доклады, ведут интенсивные курсы. С татарской стороны назову, например, профессоров Диляру ханум Тумашеву, Миркасима эфенде Усманова, Талгата эфенде Галиуллина… Готовятся к изданию учебники татарского и башкирского языков для немцев. Как не восхититься организаторским даром директора Института тюркологии госпожи Келльнер-Хайнкеле, умудряющейся в годы всемирного экономического кризиса устраивать широкий научный обмен со странами СНГ! Кстати, сама фрау профессор Келльнер-Хайнкеле пишет о крымских татарах.

В октябре 1997 года мне посчастливилось устроить концерт Оркестра татарской музыки в Институте тюркологии. Юные музыканты из Казанской консерватории во главе с дирижером Ринатом эфенде Халитовым так понравились публике, что кассеты с записью их выступления пожелали иметь все сидящие в зале. В этом нет ничего удивительного: мастерство оркестра отмеченно высшими наградами на конкурсах в Италии и Франции (упомяну хотя бы недавний Гран-при в Страсбурге). Солисты – профессор Шаукат эфенди Амиров и его юные коллеги Ринат Валеев и Линар Айкаев – также лауреаты не одного конкурса, музыканты высокого класса и люди в высшей степени обаятельные. Да и как не полюбить татарскую музыку! Оркестр уехал, а кассеты долго еще переписывались и передавались из рук в руки. Впрочем, студенты и аспиранты института, среди которых есть немало профессиональных музыкантов, и сами разучивают песни тюркских народов. И совершенно естественным кажется то, что из окон элегантного особнячка в юго-западной части Берлина звучит на студенческой вечеринке по случаю окончания учебного года не вновь вошедший в моду "Модерн токинг", а – с немецким акцентом – "Яр-яр", "Агыйделгэ басма салдым" и тукаевский "Туган тел".

01.09.1998


В марте 2000 года, в коридоре Казанской консерватории, где я тогда читал спецкурсы по музыке народов мусульманского Востока и по современной музыкальной культуре Германии, ко мне подошел корреспондент одной из казанских газет с просьбой рассказать о берлинском Институте тюркологии, о событиях в жизни татарской диаспоры Берлина, а также о пути, приведшим меня на берега Шпреи. Мы договорились о встрече на следующий день. По просьбе корреспондента я заранее занес некоторые сведения на листки бумаги, которые он собирался взять с собой, чтобы не тратить времени на уточнение деталей после интервью. Однако в назначенный час корреспондент не явился, и разговор не состоялся. Позже, уже вернувшись в Берлин, я подумал, что из моих тогда не пригодившихся записей мог бы получиться рассказ о различных культурных средах, в которых поневоле оказывается человек, выросший, как и я, в одной из так называемых "автономных республик" Российской Федерации, а после окончания школы или вуза попавший в Западную Европу. Я расширил и уточнил эти записи, дополнил их статьями и интервью, ранее напечатанными в периодике Татарстана, России, Украины и Германии, а также другими материалами – и теперь предлагаю вниманию читателя свеого рода pasticcio на тему "Взгляд на микро- и макромиры культуры сквозь призму личного опыта". Надеюсь, эти свидетельства окажутся интересны моим соотечественникам, проживающим как в республиках бывшего СССР, так и за его пределами.

Декабрь 2001 г.


ТАТАРЫ И БАШКИРЫ В БЕРЛИНЕ

Берлин, подобно любой метрополии, – город многонациональный. Большинство его трехмиллионного населения составляют, конечно, немцы. Но, попав в иной из микрорайонов бывшего Западного Берлина, можно начисто забыть о том, что находишься в столице Германии: повсюду звучит турецкая речь, пахнет восточными сладостями, женщины ходят в платьях до пят и в платках, скрывающих волосы и шею. В других районах Берлина, напротив, окунаешься в мир Восточной Европы: броский, живописный макияж на лицах очаровательных блондинок выдает в них выходцев из Словакии, Польши или бывшего Советского Союза, а уж площадную брань в магазинах, ателье и ресторанах микрорайона Шарлоттенбург, прозванного Шарлоттенградом, ни с чем не спутаешь.

Берлинский Сенат выпускает брошюры "Японцы в Берлине", "Французы в Берлине", "Берлинские мечети" и т.п. В этом году дошел черед и до брошюры "Татары и башкиры в Берлине". Как оказалось, в немецкой столице проживает немало "северных тюрков". Часто это дети и внуки эмигрантов "первой волны", спасавшихся от победившего в Российской империи большевизма. Назову, к примеру, пианистку Сююмбике Элибай, родители которой осели было сперва в Турции, а затем – в Америке. Сююмбике окончила знаменитую Джульярдскую музыкальную школу в США, продолжила образование в Германии и обосновалась в Берлине, где регулярно выступает в лучших концертных залах города. Партнером Севимбике нередко выступает скрипач Бернхард Хартог (Bernhard Hartog), концертмейстер Немецкого симфонического оркестра, руководимого Кентом Нагано.

Я познакомился с Сююмбике в берлинском Свободном университете: несмотря на напряженный график (репетиции, концерты, уроки фортепиано), она нашла время посещать курс татарского языка в институте тюркологии при университете.

Одна из недавних выпускниц того же института тюркологии, Элиф Дилмач, также имеет татарские корни. Выросши в Германии, с рождения говоря по-немецки и по-турецки, в университетах Берлина и Казани Элиф отшлифовала и свое владение татарским. Защитив магистрскую диссертацию, Элиф получила место преподавателя татарского языка в знаменитом университете бывшей польской столицы – Кракове.

После открытия "железного занавеса" появились новые пути расширения нашей диаспоры в Берлине. Будущий кинооператор Олег Асадуллин приехал в метрополию на Шпрее, как и автор этих строк, на учебу. Немало татарских и башкирских красавиц нашли в Германии свою вторую половину.

Обосновались в Берлине и художники Шамиль Гимаев, Нурия Хадеева и Раис Халилов. Они постоянно выставляют свои живописные работы в берлинских галереях. Нурия, кроме того, организует выставки фольклорных костюмов народов Поволжья и предполагает заняться иллюстрацией и изданием татарских сказок. Шамиль известен не только как художник, но и как поэт, а также автор музыки к песням, которые он исполняет под гитару. Раис же стал инициатором образования Татарско-башкирского культурного центра в Берлине, основные задачи которго – распространение знаний об истории и культуре наших народов среди немцев и поддержка культурных и научных контактов между Германией, Татарстаном и Башкортостаном.

У Татарско-башкирского культурного центра в Берлине – интересные перспективы и смелые планы. Уверен, в культурном диалоге "северных тюрков" и ФРГ активную роль смогут сыграть и мои земляки-елабужане.

("Новая Кама", 30.10.1999)

***

(из письма от 09.03.2001)

[...] Прошлой осенью наш Татарско-башкирский культурный центр в Берлине получил официальный статус: Tatarisch-baschkirischer Kulturverein e.V. Конечно, статус – только формальность. Впервые как центр мы выступили осенью 1999 года: организовали в Берлинской галерее "Rimon" выставку картин живущих здесь Раиса Халилова (Rais Khalilov; см. его персональную страницу в интернете:http://www.rais-khalilov.de), Нурии Хадеевой (Nuriа Khadeevа) – оба учились в Ленинграде, в Академии имени Мухиной – и моих коллажей. Название выставке дали сугубо музыкантское – Ritmo di tre battute, для меня это было данью памяти московского музыковеда Мирона Григорьевича Харлапа. Харлап не раз ссылался на указание "Ritmo di tre battute" (смысл: "группировать по три такта"), примененное Бетховеном в одной из симфоний. С Харлапом лично я познакомился в 1993 году (благодаря посредничеству очаровательной Тамилы Джани-Заде – известной исследовательницы азербайджанского мугама, выросшей, кстати, в Казани), но его работы полюбил задолго до этого.

Итак, наш председатель Раис (сам он по отцу татарин, а по матери башкир) выстаил работы, зрительно передающие его впечатления от словесных звуко-образов, Нурия – иллюстрации к сказкам разных народов, а мои черно-желтые коллажи были как бы визуальным выражением характерных движений в старинных танцах. В целом мы хотели выступить не как нечто экзотическое в своей дикости – "Tartaren? Baschkiren? Ага, на горячих конях, нож в зубах, шапка с рогами..." – такие стереотипы надоели до нельзя. И поэтому на открытии выставки я исполнил не что иное как переводы Габдуллы Тукая из Гете и Пушкина. Исполнил же в той манере, которая была принята во времена Тукая, т.е. около 100 лет назад – нараспев, на мелодии, которые в народе так и называют – "напевы книг" (китап койлэре). Мой приятель, режиссер Норберт Риклер (Norbert Rickler), прочитал затем соответствующие стихотворения по-немецки. Из Гете Тукай перевел фрагмент "Западно-восточного дивана" – конечно, не по первоисточнику, а по русскому переводу (того же Пушкина, см. его "Однажды, обольщен прелестным сновиденьем..."). Из Пушкина Тукай переводил вообще много, в том числе всего "Золотого петушка". Я на выставке прочитал переложение "Я пережил свои желанья". В нем Тукай использовал арузный размер хазадж, следуя которому первый слог в четырехсложной стопе надо произносить кратко, а остальные три – долго. В музыкальном выражении: одна восьмая – четверть – четверть – четверть. Ритмическое последование, капризное, асимметричное, уже само по себе довольно изысканно. А в соединении с переливами татарской пентатоники – совершенно чарующее. Находишь подходящую по настроению "книжную" мелодию на 7/8 – и поешь. Я, например, взял один из напевов, записанных мной в татарской деревне Мусабай-Завод под Набережными Челнами.

Той же осенью газета "Русский Берлин" опубликовала заметку о создании нашего Центра, ее перепечатали "Аргументы и факты", и к нам стали писать и звонить со многих уголков Германии. (В газете напечатали, правда, с ошибками: переврали фамилии, из "tre battute" сделали "Ritmo di tre buttule" – может быть, нарочно). Часть "новичков" пришла на закрытие выставки. Познакомились, обменялись аудиокассетами и книгами, начали составлять проекты и планы, а кто-то просто заново открыл в себе поволжского тюрка, или потомка такового: ведь в Германии живет немало детей и внуков эмигрантов из Поволжья. Из башкир и татар было на выставке человек 15 (например, находка для нас – башкирка Гульназ Шух / Gulnaz Schuch, актриса, работает на Втором государственном канале Немецкого телевидения), а немцев, турок, украинцев, русских, болгар и представителей других национальностей – еще человек 60.

Кроме этого, были у нас и другие "выходы в свет": картины на выставке "Sinn und Raum II" (ноябрь-декабрь 1999 года, см. фото выше) в ратуше Панкова (Pankow) – одного из микрорайнов Берлина; картины на выставке "10 художников из Восточной Европы" в берлинском Доме науки и культуры Российской Федерации (июль 2000 года, организатор – "Фонд по поддержке Восточной Европы"); концерты в рамках вернисажа и финнисажа этой же выставки; музыкальные "инкрустации" на празднике "Мифы о сотворении мира", организованного фондом "Pro domo" (я играл на фортепиано Бартока и татарских композиторов: Яхина, Шарифуллина, свои пьесы); посещение мечети и дискуссия о различных формах исповедания ислама... Но по-настоящему нас заметили после того, как молодой сотрудник Института тюркологии Себастиан Цвиклинский (автор магистрской диссертации о татарах в Берлине в период Второй мировой войны) написал брошюру "Волга на Шпрее. Татары и башкиры в Берлине". В 2000 году ее издал Берлинский Сенат. В брошюре рассказано об истории башкир и татар в Берлине (здесь была настоящая колония потомков военнопленных Первой мировой войны, в университете преподавался татарский язык), о нынешних делах в институте тюркологии, а также о нашем Центре. Приведены там и биографии татар и башкир, которые каким-либо образом участвовали в политической и культурной жизни города. Наши "tre battute" туда тоже попали – приятно. 24-го октября 2000 г. в музее Европейских культур состоялась организованная Сенатом пресс-конференция, посвященная выходу брошюры . И непосредственно после пресс-коференции, и некоторое время спустя нас стали приглашать на интервью – на немецких, турецких, татарских и русских теле- и радиоканалах. С нами – и о нас – заговорили. На пресс-конференцию пришли и новые члены Татарско-башкирского культурного центра, среди них – художник и поэт Шамиль Гимаев, известый многим берлинцам по огромной картине – росписи на сохранившемся в качестве исторического памятника фрагменте Берлинской стены.

В последние месяцы 2000 года мы организовали еще несколько концертов и выставок. Кроме того, в декабре состоялись две встречи "для души". На них завязались новые контакты – например, между флейтистом Рафаэлем Абдразаковым, окончившим консерваторию в Алма-Ате , и пианисткой Сююмбике Элибай, выросшей в США, между филологом Венерой Вагизовой, которая в годы учебы в Елабужском педагогическом институте исследовала переводы Джалиля на немецкий, и психологом Альфирой Шульце, задумавшей создать благотворительный фонд в поддержку наших соотечественников в Татарстане и Башкортостане.

Члены нашего Центра часто выступают с докладами: Раис Халилов – об истории татар и башкир, а также о "восточных корнях" в некоторых течениях европейской живописи; Себастиан Цвиклинский – о татарской общественной мысли в первые десятилетия ХХ века и истории татарской эмиграции; Михаэль Тальдорф (Michael Taldorf) – об истории и культуре сравнительно мало известного тюркского этноса – караимов; а сам я регулярно читаю научные и научно-популярные доклады о музыке и поэзии тюркских народов (волжских и крымских татар, узбеков и уйгуров). [...]

(из письма от 17.11.2001)

День независимости Татарстана члены нашего Татарско-башкирского культурного центра отметили в 2001 году собранием и праздничным застольем. А на днях закончилась очередная выставка, организованныная центром – в Галерее "Кукукснест", расположенной в одном из модных микрорайонов восточного Берлина. Это так называемая "Гора Пренцлау" – Пренцлауер Берг, в котором любят селиться люди искусства. Кстати, президент Америки Билл Клинтон, когда приезжал в Берлин, пошел ужинать в ресторан именно в этом микрорайоне.

...На сей раз мы выставились вчетвером – наряду с "тре баттуте" (помните, писал Вам о нашей выставке в ноябре-декабре 1999 года?) выставил свои картины маслом и акварели Шамиль Гимаев (совершенно своеобразный художник, родом из Казани, давно уже живет в Берлине). Венера Вагизова написала поэтичный очерк об участниках выставки и их картинах.

На открытии было много гостей, флейтист Рафаел Абдразаков-Церр исполнил обработки татарских мелодий и пьесы западных композиторов. Уверен, что многие из гостей впервые слышали татарскую музыку. А кто-то, наверняка, открыл для себя произведения французов Онеггера и Пуленка, использовавших музыкальный материал, близкий татарской народной песне: так называемые бесполутоновые (пентатонные) звукоряды.

Затем мы в течение двух недель читали в этой же галерее доклады: Акхмад Хуршед – о течении суфизма в исламе, Раис Халилов – о "шаманизме" в творчестве Кандинского (по легенде, бабушка Кандинского была монгольской принцессой – вот они, "сто дорог" культуры!), я – о восприятии Моцарта в кругу "Могучей кучки"; показывали и репортажи о светомузыкальных проектах казанского института "Прометей", которым руководит Булат Галеев.

Как видите, наш Татарско-башкирский центр не замыкается на сугубо этнической специфике и выступает в роли "толмачей" между культурами Востока и Запада – роль, которую татары и башкиры брали на себя испокон веков.

У Центра теперь открылся свой счет в банке, появились и первые спонсоры, пока, правда, с весьма скромными суммами... На пригласительные открытки, отпечатанные в типографии, однако, хватило.



НА РОДИНЕ БАХА ЗВУЧИТ "ХАЙТАРМА"

Музыка, как известно, – наиболее интернациональный вид искусства, вполне обходящийся без переводчика. Еще одним подтверждением тому стали недавние германские гастроли замечательного ялтинского дуэта – пианистки и органистки Майи Кадыровой и скрипача Назима Амедова. Концерты музыкантов прошли в консерватории им. Вагнера в Ростоке, в Центре культуры "Вабе", знаменитой церкви "Ауенкирхе" и Турецкой консерватории в Берлине (Konservatorium fuer tuerkische Musik), а также в зале театра "Аркадаш" в Кельне. Выступая перед слушателями, выросшими в иной стране, иной культурной среде, исполняя произведения, часто совершенно новые, непривычные для публики, крымские музыканты неизменно с первых же звуков достигали той эмоциональной близости с залом, которая отличает подлинных мастеров "музыкальной беседы".

Гастроли дуэта стали своего рода музыкальным мостом между Крымом и Германией. Благодаря М. Кадыровой и Н. Амедову большинство слушателей впервые соприкоснулись с музыкальным миром крымских татар – миром, пленительным в своей этнографической оригинальности и одновременно открытым всем богатствам человеческой культуры. Две концертные программы, представленные на родине Баха и Бетховена, показали широту творческого диапазона исполнителей, владеющих целым рядом музыкальных языков и "диалектов": от барокко и классицизма до современного звукового "слэнга", вобравшего в себя элементы джаза и стиля "этно".

В программу концерта, прошедшего в "Ауэнкирхе", вошли органные сочинения Баха, "Готическая сюита" композитора начала ХХ века Л. Боэльмана и переложение знаменитых "Времен года" Вивальди для скрипки и органа. В камерных же концертах вслед за Сонатой ре мажор для скрипки и фортепиано Моцарта и фортепианной лирикой Шопена и Брамса прозвучали произведения, вдохновленные шедеврами крымскотатарского фольклора. Певучие "Вариации" Абибуллы Каври – одаренного крымскотатарского композитора, погибшего в годы Великой Отечественной войны – оттеняли "терпкие" гармонии и упругие ритмы двух пьес для скрипки и фортепиано ("Воспоминание о прошлом" и "Хайтарма"), принадлежащих перу нашей современницы – Лейлы Муждабаевой. Изящной виньеткой завершал программу "Вальс" Ильяса Бахшиша, созданный в 70-е годы. Особенный же успех выпал на долю сочинений, в которых Н. Амедов выступил не только в роли скрипача-солиста, но и композитора. Как парафраза "Крымских эскизов" Александра Спендиарова, так и оригинальные произведения Амедова свидетельствуют о его незаурядном творческом даре. Никого не могла оставить равнодушным "Эпитафия" (посвященная крымским татарам – жертвам сталинского геноцида), в которой чувство трагизма и глубокой печали переданы трепетной музыкальной тканью, сплетаемой голосами скрипки и рояля. Виртуозные "Вариации" – скрипка соло представлена в них во всем блеске своих возможностей – покорили изобретательным расцвечиванием задорной крымскотатарской темы "Тым-тым". Также для солирующей скрипки была создана "Медитация" Амедова, полная магии напряженного и завороженного вслушивания в народный напев. Интересно отметить, что премьера "Медитации" состоялась именно во время германских гастролей дуэта – на ноябрьском концерте в берлинском Центре культуры "Вабе". Этот концерт, показанный по берлинскому телевидению, был организован немецким "Обществом поддержки восточной Европы" в качестве бенефиса для детей, пострадавших от катастрофы в Чернобыле.

Искусство Назима Амедова и Майи Кадыровой, прошедших великолепную школу профессионализа в Ташкенте и Москве и неоднократно выступавших на западноевропейских фестивалях, нашло в Берлине, Кельне и Ростоке настощих поклонников. В планах ялтинских музыкантов – продолжение и расширение творческих контактов с музыкальной Германией.

("Голос Крыма", 19.01.2001)



ПРЕПОДАВАНИЕ В БЕРЛИНЕ И КАЗАНИ

Весной 1999 года госпожа Регина Аллгаер-Кауфманн, руководящая тогда Институтом сравнительного музыкознания в Свободном университете Берлина, в котором я пишу диссертацию о проблемах жанра и структуры в татарской устнотрадиционной музыке, поддержала мою идею о проведении в институте специального курса, посвященного музыке народов Поволжья и Приуралья. Я предложил ряд тем для занятий: проблемы жанра, музыкальная стилистика, музыкальные инструменты, музыка, идеология и политика в ХХ веке и др. Привожу ниже подробный перечень тем на немецком:

Freie Universitaet Berlin

Musik der Voelker im Wolga-Ural-Gebiet
(Mari/Tscheremissen, Udmurten/Votjaken, Mordwinen, Tschuwaschen, Baschkiren, Tataren)

Moegliche Themenkomplexe und Fragestellungen:

Verhaeltnisse zwischen Musikfolklore, Kunstmusik und populaerer Musik

Gattungsfamilien in der muendlich ueberlieferten Musik des jeweiligen Volkes - u.a. Probleme der Gattungsklassifikation; einzelne instrumentale und vokale Gattungen; Gattungstransformationen

Musikstilistik:

Einstimmigkeit und Mehrstimmigkeit;

Timbre als stilistisches Merkmal;

Tonal-melodische Gestaltung:
hemitonische und anhemitonische Wendungen;
Tonleitern (u.a. pentatonische); Transposition (u.a. Quart- und Quinttransposition);
melodische Stuetztoene; melodische Formeln;

Rhythmische Gestaltung:
quantitative und qualitative Prinzip;
Giusto- und Parlando-Rhythmen (u.a. stabile Merkmale in den sog. "freirhythmischen" Melodien und rhythmische Varianten in den Tempo-giusto-Melodien);
Text-Musik-Verhaeltnisse in den vokalen Gattungen;

Musikinstrumente
Musik, Tanz und Spiel
Musik im Alltagsleben
Musik und Religion

Musik, Ideologie und Politik im 20. Jahrhundert, u.a.:

Musik am Dienste der tatarisch-bashkirischen Reformbewegung (1890er-1910er):
patriotische Lieder; Lieder ueber die Notwendigkeit der weltlichen/westlichen Bildung; musikalisch- theatralische Stuecke der westlichen (russischer) Form;

Musik und Pantuerkismus: Verbreitung der tuerkischen Lieder, Versuche der Adaptation der tuerkischen und mittelasiatischen Musikinstrumente in den 1910er;
Nachdichtungen der russischen Revolutionslieder;
Lieder ueber den Ersten Weltkrieg;

Musik und bolschewistische/sowjetische Ideologie
– u.a. Gebot des Volkstuemlichkeit der Kunst und darausvolgende staatlich organisierte Sammlung und Verbreitung der Musikfolklore; Entstehung neuer Formen der Tanzmusik; Ersetzung der alten Liedtexte; Totschweigen der religioesen Musik; Folklorismus der sozialistischen Praegung;
Wiederbelebung der scheinbar vergessenen Musikrichtungen nach der Perestrojka; nationalistische Stroemungen

Musik, Ethnos und Region:
Musik einzelner sub-ethnischer Gruppen; ethnisch-spezifische und regional-allgemeine Merkmale (u.a. Pentatonik, bestimmte Liedformen, Musikinstrumente); gegenseitige Einfluesse und typologische uebereinstimmungen (u.a. Parallele mit der russischen Volksmusik); ueberregionale Parallele (insbesondere ungarische Musik und Musik der Turkvoelker in Mittelasien und Kasachstan)

Какие-то из названных тем можно было бы рассмотреть в рамках курса подробно, что-то, напротив, лишь упомянуть – но показать студентам достаточно широкий спектр проблем, возникающий при обращении к музыке нашего региона, я считал совершенно необходимым.

Увы, в 1999 году у университета не оказалось средств для финансирования этого курса. Более того, само существование Института сравнительного музыкознания стояло тогда под вопросом. Я надеюсь, однако, что на основе вышеизложенного плана мне еще доведется прочитать подобный курс – если не в Свободном университете, то, может быть, в берлинском Унивеситете имени Гумбольдта, с которым я также нахожусь в постоянном контакте.



* * *

Весной 2000-го года я прочитал два лекционных курса в родной для меня Казанской консерватории. Предыстория их такова:

Летом 1990 года я поступил в Казанскую консерваторию как музыковед. Интерес к аналитическому постижению искусства вообще, музыки в частности, был у меня всегда – меня всегда интересовало, "как это сделано" – а также, как помочь другим понять то или иное произведение (музыкальное, литературное, живописное).

На 2-м курсе консерватории усилился мой интерес к татарской устнотрадиционной музыке – в большой степени под воздействием общей атмосферы того времени, когда возрождение национальных духовных ценностей благодаря Перестройке стало приносить свои плоды. Меня привлек не только фольклор, но и передаваемая изустно музыка, связанная с письменной литературой, проникнутой мусульманской религией: мелодии баитов, мунаджатов и др. "книжных" жанров. Я ходил на курсы арабской графики и чтения Корана в Закабанской мечети, начал учить турецкий язык.

Со 2-го же курса я каждый семестр учавствовал в организованных консерваторским Кабинетом музыки народов Поволжья этнографических экспедициях в татарские деревни. Мы записывали народные песни, танцевальные мелодии, сведения об играх, доисламских и исламских обрядах, а также баиты, мунаджаты и кораническую речитацию. Много дали дискусcии о татарском фольклоре с тогдашней заведующей кафедрой татарской музыки Юлдуз Накиевной Исанбет и руководителем Кабинета, композитором Масгудой Исламовной Шамсутдиновой. Наши мнения часто не совпадали, но именно это стимулировало мысль и заставляло оттачивать формулировки. Благодаря преподавателю консерватории Александру Владимировичу Кудрявцеву тогда же у меня возник интерес к проблемам поэтического и музыкального ритма. Осень 1992 года (один семестр) я провел в Ташкентской консерватории – в качестве стажировки, благодаря финансовой поддержке Казанской консерватории. Так состоялось мое знакомство с исследованиями о музыке мусульманского Востока (на кафедре Восточной музыки Ташкентской консерватории) и с живой, совершенно новой для меня, музыкой – узбекским фольклором и профессиональной музыкой устной традиции (макомы). В Ташкенте я начал изучать аруз – арабско-персидскую теорию ритма, повлиявшую на ритмику поэзии и музыки тюрков-мусульман.

В 1993-1994 годах моим научным руководителем был петербуржский этномузыковед, профессор Изалий Иосифович Земцовский – исследователь колоссальной эрудиции, воспитавший целую плеяду специалистов по устнотрадиционной музыке тюркских народов. Я регулярно ездил к нему из Казани на консультации (поездки оплачивала консерватория – еще раз скажу спасибо Ю. Н. Исанбет и Р. К. Абдуллину!), а также посещал в Петербурге научные конференции, посвященные музыкальному фольклору. Незабываемое впечатление оставили встречи в Петербурге с этномузыковедами-тюркологами, исследователями казахской (Алма Бектурсыновна Кунанбаева), азербайджанской (Фаик Ибрагим оглы Челебиев) и якутской традиционной музыки (Юрий Ильич Шейкин). Много дало общение с чувашским фольклористом Михаилом Григорьвичем Кондратьевым и татарским филологом Марселем Хаернасовичем Бакировым в Казани.

В мае 1994 года я досрочно, за 4 года, окончанил Казанскую консерваторию с отличием. Тема дипломной работы – взаимодействие ритмики стиха и мелодии в татарской музыке устной традиции, анализ и обобщение всей литературы по этому вопросу.

В августе 1994 я получил стипендию Немецкой службы академического обмена (DAAD). За двумя месяцами, проведенными на интенсивных языковых курсах в Гете-институте старинного южнонемецкого города Регенсбурга (Regensburg) последовали годы стажировки, а затем и работы в Берлине.

В столице Германии у меня появилась возможность изучить зарубежные исследования как об устнотрадиционной музыке в восточных культурах, так и о современной академической музыке Запада. И, желая поделиться со студентами моей alma mater полученными за годы стажировки знаниями, я предложил консерватории провести курсы "Жанры и формы в устнотрадиционной музыке мусульманских культур" и "Современная музыкальная культура Германии". Занятия прошли в виде "блоков", каждый день по 2 или 4 часа. Лекции сопровождались аудио- и видеопримерами – найти их оказалось не так просто, в этом мне весьма помогли живущие в Берлине этномузыковед Ангелика Юнг и композитор Сергей Невский, которым я весьма признателен.

Думаю, курсы эти понравились слушателям, среди которых были не только студенты, но и много преподавателей. Организационную и, как принято говорить, моральную поддержку в проведении курсов оказали мне многие сотрудники консерватории: ректор Рубин Кабирович Абдуллин, проректор по науке Вадим Робертович Дулат-Алеев, заведующие кафедрами Лидия Алексеевна Федотова, Лариса Владимировна Бражник, Зульфира Якубовна Салихова, Владислав Михайлович Маклецов, предаватели Елена Михайловна Смирнова и Гузель Рустамовна Сайфуллина. Я был рад, что мой первый опыт преподавания в alma mater они восприняли с симпатией.

* * *

С апреля 2001 года я преподаю татарский язык в Берлинском Институте тюркологии. Занятия посещают студенты, изучающие языки, историю и культуру тюркских народов. К концу первого семестра курс посещали 12 человек – 10 турок и 2 немца. В конце каждого полугодия пишется контрольная, в которой проверяются знания лексики и грамматики, умение транскрибировать татарскую фонематику и переводить с татарского на немецкий и обратно. Во втором семестре запланировано также знакомство с татарскими текстами, написанные арабским и латинским шрифтом. А во время летнего семестра 2002 года студенты смогут использовать наработанные знания, посетив курс занятий по татарскому фольклору в том же Институте тюркологии. Курс этот я назвал «Татарский фольклор в историческом контексте». На основе имеющихся публикаций, видео- и аудиозаписей посещающие курс студенты должны будут ознакомиться с татарскими народными песнями, сказками, загадками и другими жанрами фольклора, выучить некоторые образцы наизусть, а также написать курсовые работы, где фольклор рассматривается как исторически подвижная система, чутко, хотя и не всегда заметно для поверхностного взгляда, отражающая изменения, происходящие в обществе.



ПИСЬМА ПО ИНТЕРНЕТУ

Быстрое переключение с одного шрифта на другой – проблема не только учебная. Начиная с 1998 года преобладающей формой моей переписки стали письма, посылаемые по электронной почте. Долгое время у меня не было кириллицы в компьютере – я набирал письма, независимо от языка, в том числе по-русски и по-татарски, латинскими буквами. В такой – неудобной для чтения, но удобной для пересылки – форме я написал немало "репортажей": о конференциях, в которых мне доводилось принимать участие, о фольклорных экспедициях по деревням Татарстана, о деятельности Татарско-башкирского культурного центра в Берлине в 2001 году...

Привожу ниже некоторые из таких сообщений (уже, конечно, в кириллице).


(из письма от 01.01.01)

Оглядываясь на прошедший год, я с удивлением и восторгом думаю, как много хорошего в нем было. Для меня особенно осень была щедра на интересные встречи и радостные моменты – как в бытовой жизни, так и в жизни "существа общественного". О татарско-башкирских начинаниях я Вам уже писал. Все это наложилось на прекрасную погоду – и частые поездки в лес с друзьями. В этом году было невиданное количество грибов. Заходи в лес и бери, что увидишь под ногами – специально искать не надо.

Повезло с погодой и местному этномузыкознанию, которое в конце сентября, во время безоблачного бабьего лета с помпой отпраздновало 100-летие берлинского фонограммархива. (Кстати, именно в берлинском фонограммархиве хранятся записи военнопленных татар, которых в 10-е годы записывал и расшифровывал Георг Шюнеманн.) Был большой "сабантуй". Приехал даже Нкетия – я не ожидал, что когда-нибудь увижу классика музыкальной африканологии. Не говорю уже о европейцах (в том числе славный Эльшек) и "мафии" из США. Тоже как грибы в лесу – все на виду. Из "наших": этномузыковеды из Прибалтики; Роза Султанова, живущая в Лондоне; собиралась, но не смогла приехать Сауле Утегалеева из Алматы. Была Луйза Тари, с которой мы познакомились в августе в Будапеште. Луйза, кстати, написала статью на немецком о скрипичной музыке в Прикамье.

В целом конференция стала подлинным триумфом для ее организаторов Артура Симона и Сузанны Циглер. Берлинский фонограммархив включили в список ООН "Культурное наследие человечества". Наряду с докладами и презентацией юбилейного сборника прошли концерты – менее фольклор, больше устнопрофессиональная традиция. Любят в Европе, когда все дано "с иголочки", когда исполнители – мастера и, по сути, только музыкой и живут. Таковы и компактдиски с традиционной музыкой: бытовое музицирование редко встретишь. Хотя – как раз в записях, обнародаванных берлинским фонограммархивом, их немало...


*

(из письма от 18.02.2001)

"Людей неинтересных в мире нет" – к так называемым гуманитариям, этномузыковедам особенно, это относится в первую очередь! Почему и как мы становимся этномузыковедами, фольклористами, музыковедами-антропологами – это тоже что-то говорит о нашем предмете.

Мой "шеф" здесь, профессор Рюдигер Шумахер, как-то с юмором упомянул о мнении, которое было распространено в Германии – "плохой музыкант идет в музыковеды, плохой музыковед – в этномузыковеды, а кто уже ничего не может – изучает поп-музыку". Какое заблуждение! Но мне в Казани не раз доводилось с ним встречаться.

Буквально сегодня окончилась конференция в Геттингене, одной из тем которой была так называемая World Music. Какие отличные доклады прочитали на эту тему молодые этномузыковеды! Одна из докладчиц, Керстин Кленке из Кельна, собирается на год поехать в Ташкент, чтобы написать большую работу по узбекской поп-музыке – конечно, не как о шедевре музыкальной культуры, а как о важном явлении в звуковом мире региона. Увы и ах, мы, этномузыковеды, редко занимаемся музыкой, которую любят молодые – знаю это по себе, среди моих информаторов – одни старики. Не хватает и знания соответствуюсцих методов, и эстетические пристрастия сказываются, и ощущение, что надо зафиксировать то, что исчезает, а не то, что еще "цветет" – да так агрессивно! Но если не этномузыковеды, то кто же будет заниматься этнически окрашенной музыкой масс, которая вытесняет традиционный фольклор?

Приведу отрывок из еще одного письма, посвященный конференции, которую организовало весной 2001 года Немецкое общество востоковедов (Deutsche Morgenlaendische Gesellschaft) в Бамберге (Bamberg). Такие конференции проводятся раз в 4 года. Следующая состоится в 2004 году в Галле (Halle) – городе, где более ста лет назад это общество было основано.

(из письма от 30.04.2001)

Съездил в конце марта в Бамберг на конференцию, выступил, осмотрел этот весьма милый город в Баварии – с домами, построенными четыреста лет назад, храмами на вершине холма, чудными узкими улочками...

Конференция – "Неделя немецких востоковедов", 600 одних докладчиков, и все – на весьма "орхидейные" темы, как здесь говорят: об одном очень маленьком этносе (которого, может быть и нет вовсе) в Уйгурском округе Китая, о современных сирийских художниках, французском после в Турции в 18 веке, последних выборах в Киргизии и пр. Два доклада о татарах (включая мой) + премия "Немецкого общества востоковедов", врученная на открытии конференции одному молодому немцу, Михаэлю Фридериху, написавшему массивную диссертацию о восприятии Тукая после его смерти. Я прочитал ее – весьма серьёзная работа, свежий взгляд на нашего столь рано скончавшегося классика...


(из письма от 17.11.2001)

[...] День независимости Татарстана члены нашего Татарско-башкирского культурного центра отметили собранием и празд-ничным застольем. А на днях закончилась очередная выставка, организованныная центром – в Галерее "Кукукснест", расположенной в одном из модных микрорайонов восточного Берлина. Это так называемая "Гора Пренцлау" – Пренцлауер Берг, в котором любят селиться люди искусства. Кстати, президент Америки Билл Клинтон, когда приезжал в Берлин, пошел ужинать в ресторан именно в этом микрорайоне.

...На сей раз мы выставились вчетвером – наряду с "тре баттуте" (помните, писал Вам о нашей выставке в ноябре-декабре 1999 года?) выставил свои картины маслом и акварели Шамил Гимаев (совершенно своеобразный художник, родом из Казани, давно уже живет в Берлине). Венера Вагизова написала поэтичный очерк об участниках выставки и их картинах.

На открытии было много гостей, флейтист Рафаель Абдразаков-Церр исполнил обработки татарских мелодий и пьесы западных композиторов. Уверен, что многие из гостей впервые слышали татарскую музыку. А кто-то, наверняка, открыл для себя произведения французов Онеггера и Пуленка, использовавших музыкальный материал, близкий татарской народной песне: так называемые бесполутоновые (пентатонные) звукоряды. Затем мы в течение двух недель читали в этой же галерее доклады: Акхмад Хуршед – о течении суфизма в исламе, Раис Халилов – о "шаманизме" в творчестве Кандинского (по легенде, бабушка Кандинского была монгольской принцессой – вот они, "сто дорог" культуры!), я – о восприятии Моцарта в кругу "Могучей кучки"; показывали и репортажи о светомузыкальных проектах казанского института "Прометей", которым руководит Булат Галеев.

Как видите, наш Татарско-башкирский центр не замыкается на сугубо этнической специфике и выступает в роли "толмача" между культурами Востока и Запада – роли, которую татары и башкиры брали на себя испокон веков.

У Центра теперь открылся свой счет в банке, появились и первые спонсоры, пока, правда, с весьма скромными суммами... На пригласительные открытки, солидно отпечатанные в типографии, однако, хватило.



(из письма от 28.07.2003)

Qaederle duslar! Дорогие друзья!

Обновленную подробную программу Дней татарской культуры в Берлине, которую с 30-го августа по 14-е сентятбря 2003 года наш Татарско-башкирский культурный центр (Берлин) проводит совместно с Музеем европейских культур, смотрите на веб-странице:
http://www.webboard.ru/mes.php?id=7121434&fs=0&ord=0&lst=&board=17361&arhv=
(на русском языке).

На немецком программа дана на:
http://www.geocities.com/kharissov/tatarische-kulturtage.htm .

Информация для прессы на немецком:
http://www.verein-museum-europaeischer-kulturen.de/tataren.htm

В качестве подготовительных материалов на русском стоит посмотреть свежие тексты о сообществе татар и башкир в Германии на веб-страницах газет "Русская Германии":
http://www.rg-rb.de/2003/30/sb_1.shtml ,
"Республика Татарстан": http://www.rt-online.ru/numbers/social/?ID=10356 ,
информационного агентства Интертат (на татарском):
http://www.intertat.ru/index.php?cat=tfa&bigoffset=0µoffset=0&id=26704 ,

а также на веб-портале Татарско-башкирского культурного центра:
http://www.tatar-bashqort.tk

Дорогие друзья! Милости просим на Дни татарской культуры! Бесплатное проживание иногородним и иностранным гостям Центр обеспечить, к сожалению, не в силах - но Вы можете снять пансион от 15-ти евро за ночь:
www.ws-zimmervermittlung.de


Selam belen -
с наилучшими пожеланиями -
Ильдар Харисов,
член правления Татарско-башкирского культурного центра в Берлине.



(из письма от 04.08.2003)

Liebe Freunde der guten Musik,

im Namen des Tatarisch-baschkirischen Kulturvereines e.V. lade ich Sie herzlich zu den Tatarischen Kulturategn ein, die vom 30.08. bis 14.09. im Museum Europaeischer Kulturen in Berlin-Dahlem stattinden. Ich mache im Rahmen der Eroeffnungsveranstaltung am Sa., 30.08 um 20.00 und 22.00 "Tatarische Dada-Aktionen" und halte am So., 14.09. um 15.00 den Vortrag "Fromm - lustig - bezaubernd: Musik der Wolga- und der Krimtataren". Vollstaendiges Programm der Tatarischen Kulturtagen finden Sie unter: http://www.geocities.com/kharissov/tatarische-kulturtage.htm , dort gibt es auch links zur Pressemitteilung des Museums und zu der web-Seite unseres Vereines. Вместо заключения. "СЕЗНЕ САГЫНГАН САЕН..."

В заключение этого pasticcio о микро- и макромирах культуры, с которыми мне и моим друзьям довелось и доводится соприкасаться, процитирую одно из моих стихотворных коллажей из сборника "Булгар". В стихотворении этом – две образные сферы. Одна – символ "книжной" культуры – библейско-кораническая легенда о любви Юсуфа и Зулейхи, на основе которой булгарский поэт XIII века Кол Гали создал свою "Поэму о Юсуфе", до сих пор любимую среди волжских татар-мусульман. Другая сфера – народная поэзия татар-кряшен, сохранивших в своем фольклоре элементы домусульманской мифологии тюрков Поволжья. Переплетение этих сфер в рамках одного стихотворения призвано дать юмористический эффект – и в то же время заставить задуматься о противоречивости и многослойности, в конечном итоге – о богатстве литературного и фольклорного наследия волжских татар, донесших до наших дней культурные ценности многовековой давности.





Гостевая книга сайта "Татары в Германии"


Was hoeren die Tataren in Finnland?
Neue Aufnahmen (MP 3)
Alte Aufnahmen (MP 3)

Tataren in Polen

Tataren in Deutschland

Die Komponistin Sofia Gubaidulina
(Tatarstan/Russland/Deutschland)

Musik von Gubaidulina und Ali-Sade Audiobeispiele (RealPlayer)





Nutzungsbestimmungen

Mit einem Urteil vom 12. Mai 1998 hat das Landgericht Hamburg entschieden, dass die Aufbringung eines Links ggf. zur Folge hat, fuer die Inhalte der gelinkten Seite mitverantwortlich zu sein. Dies kann - so das LG Hamburg - nur dadurch verhindert werden, dass man sich ausdruecklich von diesen Inhalten distanziert. Deshalb gilt für saemtliche auf dieser Homepage angegebenen Links, dass wir uns von gegebenenfalls rechtswidrigen oder sonstigen verfassungsfeindlichen Inhalten nachdruecklich distanzieren. Sollte Ihnen beim Besuch einer der hier aufgefuehrten Seiten etwas Derartiges auffallen, teilen Sie uns das bitte mit - wir werden den Link sofort entfernen.